Крымская буря 1854-го. Стихия, утопившая флот

30 нояб’ 2019 | 12:56
INNA

Начало легендарной крымской бури 1854 года

Корабли в Балаклавской бухте

Одно из первых названий Чёрного моря – Понт Эвксинский, т.е. море негостеприимное. И столь жёсткое название море получило не только из-за воинственных племён, населяющих побережье. Чёрное море, самое синее в мире, довольно переменчиво и порой непредсказуемо. До сих пор среди моряков ходят легенды о блуждающих черноморских волнах-убийцах. Конечно, всё это говорится с насмешливым скептицизмом, но за ним чувствуется некая сдержанность. К тому же, как знать во мраке бури, не вылетит ли из-под киля стая Гарпий, дочерей могучего бога Борея? Ведь стихия Чёрного моря периодически заставляет человека благоговеть перед своей мощью. Одним из таких дней стало 14 ноября 1854-го года, т.е. в самый разгар кровопролитной Крымской войны.

Тревожное ожидание


Ноябрь 1854 года. Русские войска отчаянно обороняют Севастополь, совершая попытки деблокировать город-крепость. Англо-французским войскам удалось захватить Балаклаву. В Балаклавской бухте стояли иностранные корабли — как военные, так и зафрахтованные гражданские транспортные суда.

Уже в десятых числах ноября моряки оккупационных сил начали чувствовать недоброе в незнакомом им климате и характере чужого им моря. Путешественник Джордж Тейлор, находившийся на флагманском линкоре Средиземноморского флота Британии «Agamemnon» (70-метровый 91-пушечный парусно-винтовой линейный корабль с водоизмещением в 4614 тонн и с экипажем в 860 человек), записал в своем дневнике:
«Сильный ветер. Так как стоянка в Балаклавской бухте из-за тесноты и силы ветра стала небезопасной, «Agamemnon» вышел из нее и стал на якорь в Камышовой бухте, на виду у города, Севастопольской бухты, русского флота и наших батарей. Множество транспортов и пароходов осталось в Балаклавской бухте, у некоторых уже ползли якоря».



Контр-адмирал Эдмунд Лайонс

Здесь стоит указать, что контр-адмирал Эдмунд Лайонс, державший свой флаг на «Agamemnon», уже 13-го ноября, почувствовав неладное в морском волнении, снял флагман с якоря и ушёл в открытое море, уведя за собой часть линейных кораблей. По какой причине этот осмотрительный и дальновидный старый морской волк (ему в то время уже перевалило за 60 лет) не настоял на отходе от берега всех кораблей, до сих пор неоднозначный вопрос. Возможно, это последствие разношёрстности судов и кораблей у Крымского берега, возможно, вопрос юрисдикции, но в итоге очень скоро капитанам у берега придётся горько пожалеть, что они не ушли за адмиралом следом.

Ещё одним свидетелем произошедшей катастрофы стала Изабелла Дуберли, супруга казначея 8-го ирландского королевского гусарского полка капитана Генри Дуберли, находящаяся в то время на борту корабля «Star of the South»:
«Сильный ураганный ветер нёс такое страшное волнение в команды кораблей, стоящих как внутри, так и вне бухты, что некоторые владельцы последних стали протестовать, что им не разрешено укрыться в бухте. Ужасный ураган начался примерно в пять часов утра. В семь часов, когда я выглянула в окно каюты, бухта буквально кипела и была покрыта пеной, корабли страшно раскачивало».


В самом деле, капитан Дакрес, управляющий в тот момент портом Балаклавы, перестал пускать суда в бухту, т.к. акватория была забита военными кораблями и транспортами настолько, что они уже угрожали самим себе при сильном волнении моря. Их мачты буквально наваливались друг на друга, угрожая обрушиться. Таким образом, в открытом море скопилось достаточно большое количество кораблей, как парусных, так и на паровом ходу.


«Agamemnon»

В ночь с 13 на 14 ноября 1854 года на побережье Крыма от Евпатории до Фороса налетел сильнейший ливень. Вскоре ледяной ветер начал крепнуть, а температура быстро снижаться. Спустя некоторое время ливень сменился дикой метелью, словно глубокая зима спустилась на полуостров. К утру несколько прояснилось, и даже появилась надежда, что стихия улеглась. Но сила ветра продолжила нарастать, превращаясь в настоящий ураган. Чудовищный ветер легко снимал крыши с домов и ломал деревья, словно тростинки. И это было только начало. Позже очевидцы свидетельствовали, что в какой-то момент рёв, стон и свист стихии слились в один общий чудовищный вой.

А вот как стихию описывал очевидец, наблюдавший стихию непосредственно с берега:
«Воздух был буквально наполнен одеялами, фуражками, шинелями, сюртуками и даже столами и стульями… Крыша с дома Раглана (фельдмаршал Фицрой Джеймс Генри Сомерсет, барон Раглан) была сорвана и распластана по земле. Амбары и комиссариатские сараи были полностью разрушены и сровнялись с землей… Большие телеги, стоявшие невдалеке от нас, были опрокинуты, а люди и лошади, сбитые с ног, беспомощно катались по земле. Большое стадо баранов бросилось по дороге в Севастополь и целиком погибло под ударами смерча, который вырвал из земли и разбросал целые ряды прекрасных высоких тополей, укрывавших взлелеявшее их Балаклавское ущелье».


Корабли в руках разъярённого моря


В тот момент, когда Чёрное море рассвирепело не на шутку, на внешнем рейде только у Балаклавы находилось множество кораблей и судов: паровые суда «Retrijution», «Niger», «Vesuvius», «Vulcan», паровые транспорты «Prince», «Melbourn», «Avon», «City of London», парусные транспорты «Mercia», «Resolute», «Lady Valiant», «Caducens», «Rride of the Ocean», «Kenilwoth», «Medora», «Wild Wave», «Pilvan», «Winkle», «Sir Robert Sale»; грузовые зафрахтованные суда «Progress», «Wanderer», «Peltoma», «Maltese» и «Rip Van Winkle». Это были как английские, так и нанятые американские суда.



HMS London

Отдельно стоит отметить английский транспорт «Prince». Это был новейший парусно-винтовой британский корабль, введённый в эксплуатацию только в 1854-м году. Двухцилиндровая паровая машина корабля выдавала 300 л.с. мощности. Данный транспорт в Крымской войне занимался снабжением войск, перевозя боеприпасы, снаряжение, медикаменты и прочее. Позже он войдёт в историю как легендарный «Чёрный принц», тот самый, который будет будоражить воображение искателей сокровищ. Этот овеянный легендами корабль даже станет предметом исследования специалистов ЭПРОНа. Но это другая история…

Вообще, необходимо понять, что на Крым набросились практически все западные страны. Вот, к примеру, что писал американский коммерсант, нашедший в войне настоящую золотую жилу, Джордж Френсис Трейн, находящийся в лагере французских войск в 50-х годах 19-го века:
«Я насчитал около пятисот судов под флагами чуть ли не всех западных держав… Совсем рядом стояли три превосходных творения северных судостроительных верфей; на их бизань-мачтах был поднят французский триколор, но на грот-мачтах развевался наш звездно-полосатый стяг. Затмив своим сдержанным величием гордый 100-пушечный «Naроlеоn III» французов и могучий «Agamemnon» англичан, наш «Great Republic» казался настоящим флагманом союзного флота. «Great Republic» капитана Лаймбюрнера, «Queen of Clippers» капитана Зерега и «Моnаrсh of the Sea» капитана Гарднера были ошвартованы по соседству; никогда прежде не испытывал я такой гордости за родину, как при виде этих величественных клиперов из Нью-Йорка».



Транспорт «Prince»

В районе Качи (севернее Севастополя) на взбесившихся волнах боролись за жизнь турецкий фрегат «Mubbore Surur», английские корабли «Queen», «Trafalgar», «London», «Aedent», «Terrible», «Spitfire» и «Sanson», французские «Ville de Paris», «Firland», «Bayard», «Suffren», в том числе и транспортные «Turone», «Pyrenees», «Ganges», «Danube» и «Arri Marseile». С волнами сражались как паровые суда, так и парусные.

Не лучше ситуация сложилась и в районе Евпатории. Английское судно «Cyclops» и фрегат «Culloden», французский парусный фрегат «Fultan» и 100-пушечный корабль «Henri IV», а также турецкий корабль «Peiri Messeret» стали заложниками стихии, не имея никакой возможности найти укрытие.

Все эти корабли оказались в ловушке своенравной погоды. В тот момент, когда стало ясно, что найти укрытие в крымских бухтах уже не представляется возможным, англо-французская эскадра решила уйти в море – попытать счастья вдалеке от суровых скал. Но спохватились они уже поздно. Днём 14 ноября ветер, превратившийся в настоящий ураган, уже не позволял парусным и парусно-винтовым кораблям выйти в открытое море. Правда, стоит указать, что всё же один пароход смог преодолеть ветер и волну и уйти на морской простор.

Однако у тех же крымских берегов паровая машина в одних случаях становилась спасением, а в других являлась косвенной виновницей гибели корабля. Капитаны большинства пароходов питали крайне опасную и во многом преувеличенную надежду на мощность паровой машины, поэтому решили не состязаться с волнами в открытом море, а напрячь все силы техники, чтобы удержаться у берега.


«Trafalgar»

Один из офицеров, выживших во время стихии 1854 года и находившийся во время этих событий непосредственно на корабле, позже вспоминал:
«Моряки, подвергавшиеся опасностям на всех морях, не помнят, чтобы им приходилось быть свидетелями подобной бури. Представьте себе страшный ветер, угрожающий опрокинуть горы; потоки дождя, наводняющие атмосферу; частый град, с ожесточением ударяющий во все, что встречает на пути, и, наконец, взволнованное море, валы которого равняются горам, и вы будете иметь еще не полное понятие об ужасном урагане».


Развязка в итоге окажет колоссальное воздействие на ход боевых действий. Тонущие суда утянут на дно не только моряков, но и свой груз.



Буря. Крушение корабля. Иван Айвазовский.1855 год

14 ноября 1854-го года Крымская буря окончательно превратилась в чудовищной силы ураган. Груженные боеприпасами, провизией, зимним обмундированием и прочим корабли и суда оккупационных войск не успели уйти в открытое море и приняли удар стихии у берегов Тавриды. Для того чтобы систематизировать потери неприятеля на море, следует географически разделить районы, в которых приняли «последний бой» с рассвирепевшей бурей иностранные корабли. Свои морские могилы они нашли на дне близ Балаклавской бухты, Качи и Евпатории.

Оставшиеся погибать у Балаклавы


Ещё до того, как буря окончательно окрепла, корабли и суда перестали пускать в бухту Балаклавы, которая и без того была опасно переполнена. По сути, их бросили на произвол судьбы. Вскоре волны и ветер начали разламывать корабли, словно орехи о косяк.

Первой жертвой, пошедшей на дно, стал американский транспорт «Progress», с которого спастись удалось только двум морякам. Следующим на дно ушёл «Resolute», унеся с собой всех, кроме 9 человек. Третьим утащил на дно поголовно весь свой экипаж американский парусник «Wanderer». Четвёртой жертвой стал транспорт «Kenilworth». Перед гибелью он налетел на пароход «Avon», потеряв все свои мачты. Только трое моряков спаслись с «Kenilworth».

Вскоре вместе со всем экипажем погиб быстроходный американский клипер «Rip Van Winkle». Корабли «Peltoma» и «Maltese» также были разбиты о скалы и затонули со всеми людьми на борту.

Весьма показательна участь транспорта «Wild Wave». Его сорвало с якорей и понесло прямиком на скалы. Не имеющий паровой машины и потерявший мачты, «Wild Wave» был обречён. Корпус транспорта напоролся на камни, а волны, словно стальным молотом, раскалывали борта. Экипаж спасался как мог. Некоторым повезло укрыться на камнях, в небольших гротах и расселинах, но всемогущее море выискивало своими волнами каждого выжившего и утягивало на дно. В итоге к утру 15-го числа спасательная команда с британского линейного корабля 2-го ранга «Sans Pareil» смогла извлечь из узкой расселины всего двух моряков с «Wild Wave» — юнгу и матроса.


Не смилостивилась судьба и над исключительно военными кораблями Её Величества. Фрегат «Retribution» лишился руля и сорвался с якорей. Капитан корабля Джеймс Драмонд приказал срубить все мачты и сбросить за борт все орудия до единого и всё снаряжение. Потеряв часть экипажа, «Retribution» всё же смог удачно выброситься на берег, хотя состояние его было ничтожным. На «Vesuvius» также срубили мачты, потеряв часть экипажа. В итоге на берегу от корабля остался только полуразрушенный корпус. Корабли «Mercia», «Caducens», «Pride of the Ocean», «Medora» и «Sir Robert Sale», несмотря на большое число спасённых, были полностью уничтожены. Чуть более повезло кораблям «Niger» и «Melbourn», которым удалось почти уцелеть, но они лишились всех мачт и получили тяжёлые повреждения паровых труб.

Счастливчиком оказался уже упомянутый «Avon». Этот пароход, забыв о каких-то там приказах управляющего Балаклавского порта, умудрился ловко обойти скалы и буквально юркнуть в спасительную бухту. Правда, уже внутри бухты он знатно «надебоширил», пройдя невольным тараном по корпусу многих судов.

Гибель же новейшего парусно-винтового корабля «Prince» стала и вовсе легендарной, эта легенда даже переименовала "Prince" в "Чёрного принца". Корабль так и не получил разрешения укрыться в Балаклаве, поэтому капитан, понадеявшись на паровую машину, остался недалеко от берега. Однако налетевшая буря доказала ошибочность этой надежды.

Крымская буря 1854-го. Стихия, утопившая флот

Гибель "Чёрного принца"

Капитан Гудель отдал приказ срубить все мачты, но кораблю катастрофически не везло. Такелаж бизань-мачты попал в район действия гребного винта, которые вскоре был заблокирован. Лишившись последнего движителя, «Prince» вслед за этим лишился и якорей. Его участь в этот момент решилась. Корабль могучая стихия подхватила и раздавила о скалы. По рассказам очевидцев через десять минут морских жерновов от некогда гордости британского флота остались только жалкие куски корпуса.

Оставшиеся в живых шестеро членов экипажа «Prince» свидетельствовали, что в последний момент перед тем, как корабль понесло на скалы, капитан Гудель и капитан Байнтон (агент адмиралтейства), сняв с себя верхнюю одежду, объявили экипажу, что с их стороны ничего не было упущено для спасения корабля и что теперь каждый должен заботиться о себе. По сути, команду «спасайся, кто может» никто не отменял.

Смерть у Евпатории


Евпатория в то время была оккупирована неприятелем и превращена в крепость, ощетинившуюся артиллерией и снабжаемую по морю. Вражеский гарнизон состоял в основном из турок, татар-переселенцев и французов. Чтобы такой мощный анклав врага не пресёк снабжение наших войск через Перекоп, русские Евпаторию саму взяли в блокаду.


Множество кораблей у евпаторийского берега стали жертвой стихии. Французский парусный фрегат «Fultan», не имеющий паровой машины, был обречён. Его выбросило на берег и разбило в щепки, спастись удалось только малой части экипажа. 100-пушечный линейный корабль «Henri IV», символ мощи французского флота, оказывавший артиллерийскую поддержку гарнизону Евпатории, разломило о скалы. Весь экипаж, кроме 17 счастливчиков, погиб. Турецкий 90-пушечный линейный корабль «Peiri Messeret» пошел ко дну со всеми, кто был на его борту. Единственным чудом уцелевшим судном оказался английский «Cyclops».


Гибель линкора Henri IV

Особо хочется отметить участь английского фрегата «Culloden». Корабль, вооружённый четырьмя орудиями и использующийся в качестве транспорта, перевозил войска и в тот момент имел на борту груз боеприпасов в виде 30 тыс. ядер, 700 пудов пороха, не считая 32 лошадей. «Culloden» стихия подхватила и отнесла в район месторасположения Новоархангельского уланского полка, где корабль и потерпел крушение. Часть англичан спаслась, оставив остов разбитого судна невдалеке от берега в руках бури и волн, но на берегу они были взяты в плен.

Вскоре выяснилось, что на разбитом корабле остались 25 турок — союзников англичан. Офицеры полка предложили британцам помочь туркам и даже предлагали за это деньги, но те отказались наотрез, заявив, что "не позволят подвергать опасности жизни для спасения каких-нибудь турок". В итоге на спасение турок, оставленных на верную смерть своими "союзниками", отправился отряд русских добровольцев. Спасательная операция длилась более двух часов.

В устье Качи и севернее Севастополя


В районе Качи буря собрала не меньший урожай, нежели у Балаклавы и Евпатории. Только непосредственно в устье реки Качи затонули 12 купеческих судов. Военные корабли же практически поголовно лишились вооружения. Так, британский корабль «Queen» потерял в пучине до 116 орудий и часть такелажа. Линейный корабль «Trafalgar» лишился 120 орудий, не считая повреждений мачт. «London», кроме отправки на дно 90 орудий, ещё и потерял рули. Парусно-винтовые корабли «Aedent», «Terrible», «Spitfire» и «Sanson» все до единого получили пробоины в корпусе.

Французский флот потрепало не меньше. «Ville de Paris» отдал за борт 120 орудий, «Firland» 100 орудий, «Bayard» 90 орудий, а «Suffren» 90 орудий. К тому же почти все они потеряли рули, лишились мачт (когда невольно, когда срубив их по приказу капитана) и т. д. Турецкий фрегат «Arri Marseile», по сути, разделил судьбу своего соотечественника «Peiri Messeret». Сначала корабль лишился своей артиллерии и большей части экипажа, а позже был разбит волнами о берег.

Французские транспортные суда были полностью уничтожены. «Turone» выбросило на берег и размолотило волнами, «Pyrenees» сгорел уже находясь на прибрежной мели, «Ganges» разделил судьбу «Pyrenees», «Danube» также выбросило на мель, а «Arri Marseile» утонул прямо на якоре со всем имеющимся на борту имуществом.


Последствия бури. Иван Айвазовский

Здесь стоит отметить, что, учитывая боевые действия, наши бойцы отнюдь не дремали. Стоило близ берега показаться иностранному кораблю, как русские отряды всадников, несмотря на страшные ветер, неслись к этому месту. Во-первых, чтобы взять в плен противника, а порой, как указано выше, и спасти этого самого противника. Во-вторых, чтобы захватить груз.

Плачевный исход


21 ноября переждавший бурю вдалеке от опасных скал флагман «Agamemnon» вернулся к Балаклавской бухте, став на якоре напротив неё. На борту корабля находился английский путешественник Джордж Тейлор (уже упомянутый в первой части), который описал пейзаж следующим образом:
"Линия скал была выровнена останками кораблей, выброшенных на берег в день урагана; и в местах, где останки лежали большими кучами — от обломков мачт до кусков дерева не больше спичечного коробка — на маленьком расстоянии оказывалось, что это не что иное, как груды щепок. В самой бухте все корабли были в разной степени повреждены… На протяжении нескольких дней после урагана многочисленные тела плавали в бухте, почти все голые. На некоторых были спасательные жилеты, многие были сильно изорваны, и часто части тел плавали у кораблей".



Таким образом, 14 ноября 1854-го года у Крымского побережья погибли свыше 30 судов и кораблей, более 40 получили крайне тяжёлые повреждения. А подсчёт числа погибших проводить сложно по объективным причинам — разношёрстный состав погибших (англичане, французы, турки, американцы и т. д.), гибель многих выживших на следующие дни от холода и ран, наёмный характер части моряков и присутствие обычных коммерсантов в оккупационных силах. Принято же считать, что погибло около 1000 человек.


Но и это были далеко не все последствия бури. Секретарь Фонда Крымской армии Джордж Брэкенбери в своём большом отчёте об итогах стихии приводит среди прочего следующие факты:
"Его (урагана) непреодолимый порыв моментально смел с голого и возвышенного плато, на котором лагерями расположились армии, все палатки, а сопровождавший его проливной дождь промочил до костей несчастные войска, лишившиеся своего единственного укрытия. Лагеря были превращены в одно огромное болото грязи… что особенно приводило в уныние тех, кто только что возвратился мокрым и голодным из окопов и обнаружил отсутствие палаток, невозможность приготовить пищу и перспективу провести ночь под открытым небом. Очень многие, как французы, так и англичане, измотанные усталостью и незащищенностью, не выдержали этого нового испытания и были найдены мертвыми в лагерях".



Обмороженные, заболевшие и раненые после бури в Балаклаве

Вместе с кораблями и их экипажами на дно ушёл огромный груз зимнего обмундирования, провизии, медикаментов, оружия, боеприпасов и прочего. Один только "Resolute" нёс на своём борту около 500 тонн груза, а содержимое трюмов "Рrіnсе" оценивался в полмиллиона фунтов стерлингов. А в Крым уже вошла зима. В итоге войска Коалиции начали терять людей не во время боя, а от голода и холодов.


Карикатура на состояние английской армии без зимнего обмундирования в Крыму

Как это ни странно, но практически никакого расследования не последовало. Начальник Балаклавского порта мотивировал запрет на вход в бухту опасением прорыва русских сил и захвата ценных грузов. Ушедшего в море на своём флагмане "Agamemnon" адмирала Лайонса вообще никто не посмел обвинять или расспрашивать. Впрочем, негодовали многие, особенно свидетели. Но спесивой Коалиции нужно было продолжать войну любой ценой. Сама мысль, что одна держава может разбить объединённые силы практически всего Запада и Османской империи, пугала их до ужаса. Но при всём лютом тщеславии Коалиции ей пришлось на некоторое время перейти на осадное положение, а гнев радетелей снискать правосудие в просвещённой Европе был быстро забыт.

Комментарии:

Нет комментариев

Оставлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
Зарегистрируйтесь и авторизуйтесь на сайте.
Loading...